Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Эмиль Верхарн

 
 

Революция


Улица словно летит В топоте толп… этих тел Струю за струею струит — Где им конец?.. Где предел Для этих ветвящихся рук, Обезумевших вдруг? Буйство и вызов на бой В этих руках, — их прибой Злобой горит… Улица золотом алым блестит В глубине вечеров, И струит Топот и грохот буйных шагов. Здесь Смерть, во весь рост, В гремящем набате встает. Смерть возникает из грез, Таясь, за огнями, мечами, И головами На стебле мечей, Что горячей Самых алых цветов Расцветают над топотом, Грохотом буйных шагов. Гул артиллерии — кашель тяжелый и жесткий, Гул артиллерии — мерно-глухая икота На перекрестке Там, с поворота... Этот кашель громоздкий И жесткий Разбитому времени меру и счет Ведет Удар за ударом — гремящие молоты, — Оттого что камнями расколоты Глаза обезумевших снов Диски часов. Прежнему времени нынче конец. Времени нет Для безумных и смелых сердец Этих бесчисленных толп, Пролетающих и зажигающих Ярости свет. Под гул артиллерии Буйство встает из земли, И клубится в пыли Над серой глухой мостовой, — Словно прибой Алой крови в артерии, Безмерное буйство сквозь грохот и вой. Бледное буйство, оно задыхается: В короткий блистающий миг — Под топот и грохот и крик — Завершается Все, что искали и ждали Века сквозь вуали печали. Все, что казалось далеко, Таилось в грядущих веках, Под пушечных рокот и клекот Лучится в огнистых глазах, Встает — на яву, не во снах — Сквозь бурю и страх В опьяненных сердцах. Здесь тысячи рук, потрясая оружьем, воздеты Приветствовать новые миру планеты. Это праздник кровавый цветет. И алое знамя в восторге Ветер ужаса рвет… Люди проносятся в оргии Опьяненно, багрово... Солдатские каски блестят… А руки устали, — но снова И снова залпы трещат: Народ захотел, наконец, Чтобы буйной победы венец Засверкал и кроваво и ало Над его головою усталой. Убивая — творить! Созидая — убить! Так природа творит исступленно, Опьяненно. Да, убей! Или жертвуй собой Ради жизни иной! Пылают дома и мосты. А сумерки черным челом Наклонились с иной высоты Над кровавым огнем. Город вокруг громоздит Баррикады вечерних теней. Руки огней протянулись длинней: В небо летит Ослепительный ряд Искр — опьяненный каскад. Ба! Стрельба!.. Смерть деловито и жестко Размерной и четкой стрельбой На перекрестках Срубает тела пред собой. Падают трупы на трупы, — Словно перила и немы и тупы, В свинцовом молчаньи, Лохмотья растерзанных тел В пожарном сияньи, — И жуткой гримасой ложится Отблеск пожара — мучительно-бел — На мертвые лица. Колокол бьется на башне, Словно сердце безмерной борьбы. Покоряясь веленьям судьбы, — И звон, невсегдашний, Стоном кричит. А башню испуганно лижет Огонь… вот он ближе… и ближе… И колокол сразу молчит. И дворец, что когда-то царил Над покорной толпой, он теперь Золоченую дверь Перед ней отворил. В клочья порваны своды законов, — Страницы летят Из окон, с балконов И в пыли под ногами шуршат… И груду бумаги своим языком Жадно лижет пылающий факел, Чтобы самую мысль о былом Скрыть под пеплом во мраке… С балконов бросают людей, и от муки Скрючено тело в злую черту, И косят одну пустоту Их разверстые руки. В церквах Разбиты иконы, и лежат некрасиво Осколки икон в алтарях На полу, словно спелое жниво… И — решенный вопрос — Там бескровный и длинный Христос На последнем гвозде опечаленно вниз Безнадежно повис... Богохульство растет, Все ломает и рвет, Разливает причастье, елей — И в углу На полу Там от них только грязь под ногами людей. Радость убийства, отчаянья, страха Искрится в душах… И звезды из мрака Смотрят, как в вихре кровавых огней — Словно безумием тронут — Город, весь город, блестит все сильней, Ввысь вознося золотую корону. Буйство и ужас сплетают звено: Спаяны люди, все люди, в одно. Мнится, что даже и воздух горит, Мнится: земля под ногами дрожит. А черные дымы, сплетаясь, свиваются, И в небе холодном извивно качаются… Убивать, созидать здесь — одно… И упасть, умереть — все равно! Открывай, или руки сломай, Чтобы вспыхнул зеленый и радостный Май! Этим Маем и красною этой весной Задыхаясь, встает пред тобой Роковая всевластная сила, Та, что душу твою опьянила.