Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта, (пер. Б. Пастернак)

 
 

АКТ I
Сцена первая

Верона. Площадь. Входят Самсон и Грегорио, слуги Капулетти, с мечами и щитами. Самсон: Грегорио, уговор: перед ними не срамиться. Грегорио: Что ты! Наоборот. Кого ни встречу, сам осрамлю. Самсон: Зададим им баню! Грегорио: Самим бы выйти сухими из воды. Самсон: Я скор на руку, как раскипячусь. Грегорио: Раскипятить-то тебя - не скорое дело. Самсон: При виде монтекковских шавок, я вскипаю, как кипяток. Грегорио: Кипеть - уйдешь. Вскипишь - и наутек, как молоко. А смелый упрется - не сдвинуть. Самсон: Перед шавками из дома Монтекки я упрусь - не сдвинуть. Всех сотру в порошок: и молодцов и девок. Грегорио: Подумаешь, какой ураган! Самсон: Всех до одного. Молодцов в сторону, а девок по углам и в щель. Грегорио: Ссора-то ведь господская и между мужской прислугой. Самсон: Все равно. Слажу с мужской, примусь за женскую. Всем покажу свою силу. Грегорио: И бедным девочкам? Самсон: Пока хватит мочи, и девочкам. Я, слава богу, кусок мяса не малый. Грегорио: Хорошо, что ты не рыба, а то был бы ты соленой трескою. Скорей, где твой меч? Вон двое монтекковских. Самсон: Готово, меч вынут. Задери их. Я тебя не оставлю. Грегорио: Это еще что за разговор? Как! Струсить и показать пятки? Самсон: Обо мне не беспокойся. Грегорио: Есть о ком беспокоиться! Самсон: Выведем их из себя. Если они начнут драку первыми, закон будет на нашейстороне. Грегорио: Я скорчу злое лицо, когда пройду мимо. Посмотрим, что они сделают. Самсон: Я буду грызть ноготь по их адресу. Они будут опозорены, если смолчат. Входят Абрам и Балтазар. Абрам: Не на наш ли счет вы грызете ноготь, сэр? Самсон: Грызу ноготь, сэр. Абрам: Не на наш ли счет вы грызете ноготь, сэр? Самсон: вполголоса Грегорио Если это подтвердить, закон на нашей стороне? Грегорио: вполголоса Самсону Ни в коем случае. Самсон: Нет, я грызу ноготь не на ваш счет, сэр. А грызу, говорю, ноготь, сэр. Грегорио: Вы набиваетесь на драку, сэр? Абрам: Я, сэр? Нет, сэр. Самсон: Если набиваетесь, я к вашим услугам. Я проживаю у господ ничуть не хуже ваших. Абрам: Но и не у лучших. Грегорио: в сторону, Самсону, заметив вдали Тибальта Говори - у лучших. Вон один из хозяйской родни. Самсон: У лучших, сэр. Абрам: Вы лжете! Входит Бенволио. Самсон: Деритесь, если вы мужчины! Грегорио, покажи-ка им свой молодецкий удар. Дерутся. Бенволио: Оружье прочь - и мигом по местам! Не знаете, что делаете, дурни. Выбивает у них мечи из рук. Входит Тибальт. Тибальт: Как, ты сцепился с этим мужичьем? Вот смерть твоя - оборотись, Бенволио! Бенволио: Хочу их помирить. Вложи свой меч, Или давай их сообща разнимем. Тибальт: Мне ненавистен мир и слово "мир", Как ненавистен ты и все Монтекки. Постой же, трус! Дерутся. Входят приверженцы обоих домов и присоединяются к дерущимся; затем горожане с дубинками и алебардами. Первый горожанин Сюда с дубьем и кольями! Лупи! Долой Монтекки вместе с Капулетти! Входят Капулетти в халате и леди Капулетти. Капулетти: Что тут за шум? Где меч мой боевой? Леди Капулетти Костыль ему! Меча недоставало! Капулетти: Подать мне меч! Монтекки - на дворе И на меня свое оружье поднял. Входят Монтекки и леди Монтекки. Монтекки: Ты, Капулетти, плут! Пусти, жена! Леди Монтекки К дерущимся не дам ступить ни шагу! Входит князь со свитой. Князь: Изменники, убийцы тишины, Грязнящие железо братской кровью! Не люди, а подобия зверей, Гасящие пожар смертельной розни Струями красной жидкости из жил! Кому я говорю? Под страхом пыток Бросайте шпаги из бесславных рук И выслушайте княжескую волю. Три раза под влияньем вздорных слов Вы оба, Капулетти и Монтекки, Резней смущали уличный покой. Сняв мантии, советники Вероны Сжимали трижды в старческих руках От ветхости тупые алебарды, Решая тяжбу дряхлой старины. И если вы хоть раз столкнетесь снова, Вы жизнью мне заплатите за все. На этот раз пусть люди разойдутся. Вы, Капулетти, следуйте за мной, А вас я жду, Монтекки, в Виллафранке По делу этому в теченье дня. Итак, под страхом смерти - разойдитесь! Все уходят, кроме Монтекки, леди Монтекки и Бенволио. Монтекки: Кто сызнова затеял этот спор? Скажи, племянник, ты ведь был при этом? Бенволио: Я нашу дворню с челядью врага Уже застал в разгаре рукопашной. Едва я стал их разнимать, как вдруг Неистовый Тибальт вбежал со шпагой И ею стал махать над головой. Он вызывал меня на бой, а ветер Насмешливо свистел ему в ответ. Пока чередовали мы удары, С толпой людей, сбежавшихся на зов, Явился князь и рознял драчунов. Леди Монтекки А где Ромео? Виделись вы с ним? Он не был тут? Он правда невредим? Бенволио: Сударыня, за час пред тем, как солнце Окно востока золотом зажгло, Я в беспокойстве вышел на прогулку. Пересекая рощу сикомор, У западных ворот я натолкнулся На сына вашего. Он там гулял В такую рань. Я зашагал вдогонку. Узнав меня, он скрылся в глубине, И так как он искал уединенья, То я его оставил одного. Монтекки: Его там часто по утрам видали. Он бродит и росистый пар лугов Парами слез и дымкой вздохов множит. Однако, только солнце распахнет Постельный полог в спальне у Авроры, Мой сын угрюмо тащится домой, Кидается в свой потаенный угол И занавесками средь бела дня Заводит в нем искусственную полночь. Откуда этот неотступный мрак? Хочу понять и не пойму никак. Бенволио: Вы знаете причину, милый дядя? Монтекки: Не ведаю и не могу узнать. Бенволио: С расспросами к нему вы обращались? Монтекки: А как же! Я и лучшие друзья. Но он непроницаем для расспросов И отовсюду так же защищен, Как червяком прокушенная почка, Которая не выгонит листа И солнцу не откроет сердцевины. Ты спрашиваешь, знаю ль я причину? Когда б я знал печали этой суть, Я б излечил больного чем-нибудь. Входит Ромео. Бенволио: А вот и он. Вы здесь как бы случайно. Увидите, я доберусь до тайны. Монтекки: Пойдем жена. Оставим их вдвоем, Как исповедника с духовником. Монтекки и леди Монтекки уходят. Бенволио: Ромео, с добрым утром! Ромео: Разве утро? Бенволио: Десятый час. Ромео: Как долог час тоски! Что это, не отец мой удалился? Бенволио: Да, твой отец. Какая же тоска Тебе часы, Ромео, удлиняет? Ромео: Тоска о том, кто б мог их сократить. Бенволио: Ты по любви тоскуешь? Ромео: Нет. Бенволио: Ты любишь? Ромео: Да, и томлюсь тоскою по любви. Бенволио: О, эта кроткая на вид любовь Как на поверку зла, неумолима! Ромео: Как сразу, несмотря на слепоту, Находит уязвимую пяту! - Где мы обедать будем? - Сколько крови! Не говори о свалке. Я слыхал. И ненависть мучительна и нежность. И ненависть и нежность - тот же пыл Слепых, из ничего возникших сил, Пустая тягость, тяжкая забава, Нестройное собранье стройных форм, Холодный жар, смертельное здоровье, Бессонный сон, который глубже сна. Вот какова, и хуже льда и камня, Моя любовь, которая тяжка мне. Ты не смеешься? Бенволио: Нет, скорее плачу. Ромео: О чем, дружок? Бенволио: В ответ слезам твоим. Ромео: Какое зло мы добротой творим! С меня и собственной тоски довольно, А ты участьем делаешь мне больно. Заботами своими обо мне Мою печаль ты растравил вдвойне. Что есть любовь? Безумье от угара. Игра огнем, ведущая к пожару. Воспламенившееся море слез, Раздумье - необдуманности ради, Смешенье яда и противоядья. Прощай, дружок. Бенволио: Постой, ты слишком скор. Пойду и я, но кончим разговор. Ромео: Я потерял себя, и я не тут. Ромео нет, Ромео не найдут. Бенволио: Нет, не шутя скажи: кого ты любишь? Ромео: А разве шутки были до сих пор? Бенволио: Конечно, нет. Но кто она, без шуток? Ромео: Скажи больному у его одра, Что не на шутку умирать пора. Она не в шутку женщина, приятель. Бенволио: Я так и знал, и бью не в бровь, а в глаз. Ромео: Лихой стрелок, но дева не про нас. Бенволио: Чем лучше цель, тем целимся мы метче. Ромео: Сюда неприложимы эти речи. У ней душа Дианы, Купидон Не страшен девственнице и смешон. Она не сдастся на умильность взора Ни за какие золотые горы. Красавица, она свой мир красот Нетронутым в могилу унесет. Бенволио: А что, она дала обет безбрачья? Ромео: Увы, дала и справится с задачей. От этой девы и ее поста Останется в потомстве пустота. Она такая строгая святая, Что я надежд на счастье не питаю, Ей в праведности жить, а мне конец: Я не жилец на свете, я мертвец. Бенволио: Советую, брось помыслы о ней. Ромео: Так посоветуй, как мне бросить думать. Бенволио: Дай волю и простор своим глазам - Другими полюбуйся. Ромео: Это способ Признать за ней тем больше совершенств. В разрезах черных масок с большей силой Сверкают лица женщин белизной. Ослепший вечно помнит драгоценность Утраченного зренья. А в чертах Красавиц я прочту напоминанье О той, кто без сравненья лучше всех. Забвенью все же я не научился. Бенволио: Я научу, как ты бы ни крепился. Уходят.