Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Бабарахим Машраб

Перевод Сергея Иванова

 
 

В степи любви я ночью брел, увы, не ведая дорог...


x x x В степи любви я ночью брел, увы, не ведая дорог, Но путь в отшельнический дол меня неудержимо влек. Я одержимо шел с клюкой, едва прикрыт - и наг и бос, И на огонь я всей душой летел стремглав, как мотылек. Сей мир, красуясь и дразня, и призывая, и маня, Зазвал и заманил меня, и позабыл я свой зарок. И что за диво; в тот же миг во все пределы я проник, И, как сорока, - прыг да прыг, скакал я вдоль и поперек. О, нет, неверен мир земной! Я понял, сколь изменчив он, - Конь вечности, оседлан мной, помчался. Путь его далек. И понял я: сей мир лукав, враждебной хваткою он лих, И, лик ногтями истерзав, себя я каяться обрек. Господни люди говорят: "Сколь горек хмель мирских утех!" И я, чтобы познать сей яд, вкусил той горечи глоток. Потом, не зная забытья, в себе я своеволье бил, И саблей отрешенья я себя казнил, как только мог. И жарко-огненным копьем я миру выколол глаза, И сабли хладным острием соблазнам голову отсек. Безумец, не в стихе ль твоем, Машраб, - спасение от мук: Ведь этим словом, как огнем, сердца влюбленных ты прожег!