Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Джон Китс

 
 

Вступление к поэме


Опыт О рыцарях рассказывать я стану. Перед глазами - белые султаны. Не чопорны они, не современны, Но грациозны - необыкновенно. Не то что смертных дерзкая отвага, Но даже волхвованья Арчимаго Изящества не сообщат им боле; Как будто горный ветер на приволье Резвится и приходит отовсюду, Чтобы для нас устроить это чудо. О рыцарях рассказывать я стану. Мне видится копье: то утром рано Выходит рыцарь; дева молодая, От холода едва не умирая, Застыла у зубца старинной башни. Она в слезах: за милого ей страшно. Подчеркивает платье каждой складкой, Что ей сейчас и горестно, и сладко. Когда в походе рыцарь притомится, Он в озере прозрачном отразится. У ясеня приляжет на полянке, Где рядышком гнездятся коноплянки. Ах, опишу ли облик я жестокий, Когда встает герой железнобокий, Тряся копьем, сдвигая гневно брови, И рвется в бой, и жаждет вражьей крови? Ах, опишу ли я, как рыцарь гордый Выходит на турнир походкой твердой, И зритель замирает, восхищенный, При появленье чести воплощенной? Боюсь, что нет: увяли, отлетели Стихи, что распевали менестрели, Чей и теперь таится дух великий В развалинах и лиственнице дикой. Когда закончен пир, допито зелье, Кто вам опишет буйное веселье? Кто вам опишет ожиданье боя Под сенью стен, украшенных резьбою? Кто вам опишет зрелище сраженья? Кто вам отыщет средства выраженья? Я вижу зал; в нем юные девицы; Мне явственны их радостные лица, Мне явственны их сладостные взгляды, Что светятся, как ясные плеяды. Да, все-таки рассказывать я стану О рыцарях, об их суровом стане. Как возродиться смогут здесь иначе И воин, и скакун его горячий? Твое, о Спенсер, и лицо мне мило: Оно прекрасно, как восход светила, А сердце просто прыгает от счастья, Когда твое я чую соучастье. Я твой венец, при всем его изыске, Воспринимаю по-земному близко, И я тогда не чувствую смущенья, Когда в своем горячем обращенье Твой кроткий дух прошу я о подмоге, А дух в тревоге Из-за того, что некто вздумал тоже, По глупости, сумняшеся ничтоже, Либертаса пройти дорогой торной. Либертас подтвердит: в мольбе покорной Я, бард, с благоговеньем постоянным, Испуганный своим же дерзким планом, Пройду свой путь; ты согласишься, внемля. Я лягу отдохнуть; увижу землю, Ее восход, закат, и свет, и тени, И всей природы буйное цветенье. Перевод Е.Фельдмана