Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Джон Китс

 
 

Канун Святого Марка


Воскресным днем случился тот: К вечерней службе шел народ, И звон был праздничным вдвойне. Обязан город был весне Своею влажной чистотой, Закатный отблеск ледяной Был в окнах слабо отражен, Напоминал о свежих он Долинах, зелени живых Оград колючих, о сырых, В густой осоке, берегах, О маргаритках на холмах. И звон был праздничным вдвойне: По той и этой стороне Безмолвной улицы народ Стекался к церкви от забот, От очагов своих родных, Степенен, набожен и тих. Вдоль галерей, забитых сплошь, Струилось шарканье подошв И крался шепот прихожан. Гремел под сводами орган. И служба началась потом, А Берта все листала том; Волшебный, как он был помят, Зачитан, как прилежный взгляд Пленял тисненьем золотым! Она с утра, склонясь над ним, Была захвачена толпой Крылатых ангелов, судьбой Несчастных, скорченных в огне, Святыми в горней вышине, Ей Иоанн и Аарон Волшебный навевали сон, Ей лев крылатый явлен был, Ковчег завета, что таил Немало тайн - и среди них Мышей, представьте, золотых. На площадь Минстерскую взгляд Скосив, она увидеть сад Могла епископский в окне, Там вязы, к каменной стене Прижавшись, пышною листвой Превосходили лес любой, - Так зелень их роскошных крон Защищена со всех сторон От ветра резкого была. Вот Берта с книгой подошла К окну - и, лбом к стеклу припав, Прочесть еще одну из глав Успеть хотела - не смогла: Вечерняя сгустилась мгла. Пришлось поднять от книги взгляд, Но строк пред ним теснился ряд, И краска черная плыла, И шея больно затекла. Был тишиной поддержан мрак, Порой неверный чей-то шаг Был слышен - поздний пешеход Брел мимо Минстерских ворот. И галки, к вечеру кричать Устав, убрались ночевать, На колокольнях гнезда свив, И колокольный перелив, Церковный сонный перезвон Не нарушал их чуткий сон. Мрак был поддержан тишиной В окне и в комнате простой, Где Берта, с лампы сдунув пыль, От уголька зажгла фитиль И книгу к лампе поднесла, Сосредоточенно-светла. А тень ее ложилась вбок, На кресло, балку, потолок, Стола захватывая край, На клетку - жил в ней попугай, - На разрисованный экран, Где средь чудес из дальних стран: Сиамской стайки голубей, Безногих райских птиц, мышей Из Лимы - был прелестней всех Ангорской кошки мягкий мех. Читала, тень ее меж тем Накрыла комнату, со всем, Что было в ней, и вид был дик, Как если б в черном дама пик Явилась за ее спиной Вздымать наряд угрюмый свой. Во что же вчитывалась так? Святого Марка каждый шаг, Его скитанья, звон цепей На нем - внушали жалость ей. Над текстом звездочка порой Взгляд отсылала к стиховой Внизу страницы стае строк, Казалось, мельче быть не мог Узор тончайших букв - из них Чудесный складывался стих: "Тому, кто в полночь на порог Церковный встанет, видит Бог, Дано узреть толпу теней, Печальней нет ее, мертвей, Из деревень и городов, Из хижин ветхих, из дворцов К святому месту, как на суд, Чредой унылой потекут; Итак, во тьме кромешной он Увидит тех, кто обречен, Сойдутся призраки толпой Во тьме полуночи слепой, Стекутся те со всех сторон, Кто смертью будет заклеймен, Кто неизбежно в этот год, В один из дней его, умрет... Еще о снах, что видят те, Кто спит в могильной черноте, Хотя их принято считать Слепыми, савану под стать; О том, что может стать святым Дитя, коль мать, брюхата им, Благоговейно крест святой В тиши целует день-деньской; Еще о том, кем спасены Мы будем все; без сатаны Не обойтись; о, много есть Тайн - все не смеем произнесть; Еще жестока и скупа Святой Цецилии судьба, Но ярче всех и днесь и впредь Святого Марка жизнь и смерть". И с состраданьем молодым К его мучениям святым Она прочла об урне той, Что средь Венеции златой Вознесена... Перевод А.Кушнера