Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Уильям Шекспир. Гамлет, принц датский, (пер. Б. Пастернак)

 
 

Сцена третья

Комната в замке. Входят король, Розенкранц и Гильденстерн. Король Я не люблю его и потакать Безумью не намерен. Приготовьтесь. Сейчас я подпишу вам свой приказ И в Англию отправлю принца с вами. Наш сан не терпит, чтоб из-за угла Всегда подстерегала нас случайность В лице безумца. Гильденстерн Соберемся в путь. Священно в корне это попеченье О тысячах, которые живут Лишь вашего величества заботой. Розенкранц Долг каждого – беречься от беды Всей силой, предоставленной рассудку. Какая ж осмотрительность нужна Тому, от чьей сохранности зависит Жизнь множества! Кончина короля - Не просто смерть. Она уносит в бездну Всех близстоящих. Это – колесо, Торчащее у края горной кручи, К которому приделан целый лес Зубцов и перемычек. Эти зубья Всех раньше, если рухнет колесо, На части разлетятся. Вздох владыки Во всех в ответ рождает стон великий. Король Пожалуйста, скорей сберитесь в путь. Пора забить в колодки этот ужас, Гуляющий на воле. Розенкранци Гильденстерн Поспешим. Розенкранц и Гильденстерн уходят. Входит Полоний. Полоний Он к матери пошел в опочивальню. Подслушаю пойду-ка за ковром. Она его, наверно, отчитает. Но ваша правда: мать тут не судья. Она лицеприятна. Не мешает, Чтоб был при этом кто-нибудь другой И наблюдал. Прощайте, государь мой. С разведки этой я еще пред сном К вам загляну. Король Благодарю вас, друг мой. Полоний уходит. Удушлив смрад злодейства моего. На мне печать древнейшего проклятья: Убийство брата. Жаждою горю, Всем сердцем рвусь, но не могу молиться. Помилованья нет такой вине. Как человек с колеблющейся целью, Не знаю, что начать, и ничего Не делаю. Когда бы кровью брата Был весь покрыт я, разве и тогда Омыть не в силах небо эти руки? Что делала бы благость без злодейств? Зачем бы нужно было милосердье? Мы молимся, чтоб бог нам не дал пасть Иль вызволил из глубины паденья. Отчаиваться рано. Выше взор! Я пал, чтоб встать. Какими же словами Молиться тут? «Прости убийстве мне»? Нет, так нельзя. Я не вернул добычи. При мне все то, зачем я убивал: Моя корона, край и королева, За что прощать того, кто тверд в грехе? У нас нередко дело заминает Преступник горстью золота в руке, И самые плоды его злодейства Ест откуп от законности. Не то Там, наверху. Там в подлинности голой Лежат деянья наши без прикрас, И мы должны на очной ставке с прошлым Держать ответ. Так что же? Как мне быть? Покаяться? Раскаянье всесильно. Но что, когда и каяться нельзя! Мучение! О грудь, чернее смерти! О лужа, где, барахтаясь, душа Все глубже вязнет! Ангелы, на помощь! Скорей, колени, гнитесь! Сердца сталь, Стань, как хрящи новорожденных, мягкой! Все поправимо. (Отходит в глубину и становится на колени) Входит Гамлет. Гамлет Он молится. Какой удобный миг! Удар мечом – и он взовьется к небу, И вот возмездье. Так ли? Разберем. Он моего отца лишает жизни, А в наказанье я убийцу шлю В небесный рай. Да это ведь награда, а не мщенье. Отец погиб с раздутым животом, Весь вспучившись, как май, от грешных соков, Бог весть, какой еще за это спрос, Но по всему, наверное, немалый. Так месть ли это, если негодяй Испустит дух, когда он чист от скверны И весь готов к далекому пути? Нет. Назад, мой меч, до боле страшной встречи! Когда он будет в гневе или пьян, В объятьях сна или нечистой неги, За картами, с проклятьем на устах Иль в помыслах о новом зле, с размаху Руби его, чтоб он свалился в ад Ногами вверх, весь черный от пороков. Но мать меня звала. – Еще поцарствуй. Отсрочка это лишь, а не лекарство. Уходит. Король(поднимаясь) Слова парят, а чувства книзу гнут. А слов без чувств вверху не признают. Уходит.