<
Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Иоганн Гёте, Фауст. (пер. Б. Пастернак)

 
 

У верхнего Пенея


КАК ПРЕЖДЕ Сирены С камня бросимся в Пеней. Воду плеском рук запеним. Грусть людей разгоним пеньем, Чтоб жилось им веселей. Без воды была б напасть. К устью поплывем и вскоре Игрищам в Эгейском море Шумно отдадимся всласть, Землетрясение. Но река надулась, стала И обратно побежала, Разливается, бурля, Грохот, гул, трещит земля. Из расселин валит дым. Страшно нам! Бежим, бежим! Край небезопасный бросьте, Следуйте за нами, гости! К морю, к дали голубой, Где сверкающий прибой Набегает, пеной брызжет, Отбегает, камни лижет И где блещут две луны - С неба и из глубины. Там пловцов свободных взмахи, Здесь - землетрясенья страхи. Здравый смысл бежать велит, Местность ужасом грозит. Сейсмос (возясь и ворча под землей) Ну-ка, плечи понатужу, Крякну, двину раз-другой, Высунусь в дыру наружу, Все подастся предо мной. Сфинксы Как качает! Фу, как гадко! Ни покоя, ни порядка! То налево валит с ног, То кладет на правый бок. Как ни велика досада, Будем мы терпеть и ждать. Если б ад восстал, не надо Места никогда менять. Что за выдавшийся свод Чудом из-под почвы прет? Это он, седоволосый Зодчий острова Делоса, Приподнявший вверх из вод Островок со дна морского Женщине, рожать готовой, Для приюта от невзгод. Плотен, кряжист, коренаст, Как Атлант, наддаст, надавит, Сдвинет почвы целый пласт И его ребром поставит. Дно речное, хрящ, песок Взвалит вдруг на горб заплечный, Трещиной весь край приречный Разорвавши поперек. От натуги став огромней, Шеей подперев гранит, Как со дна каменоломни Он из-под земли глядит. Дальше вылезть не дадим, Путь наружу преградим. Сейсмос В конце концов признать пора Мои труды, толчки и встряски. Без них могла ль земли кора Такой прекрасной быть, как в сказке? Где было б гор великолепье, Когда б я в недра их не влез И на своей спине их цепи Не поднял в синеву небес? Свидетелями были предки, Хаос и Ночь, как я их тряс, Да и титаны-однолетки, Участники моих проказ. Нам были нипочем утесы. В своем задоре, силачи, Мы горы Пелион и Оссу Подбрасывали, как мячи. А в довершение веселья, Повесы и озорники, Мы сверху на Парнас надели Два пика те, как колпаки. Теперь там рощи Аполлона, Но я и Зевсу порадел, Подняв ему Олимп для трона И для его громов и стрел. И, вырвавшись рывком тяжелым Из бездн на шумный праздник ваш, В подарок бодрым новоселам Я выворотил этот кряж. Сфинксы Делом древности могли бы Показаться эти глыбы, Если б мы не убедились, Как их слой из почвы вылез. Вокруг нагроможденья свежих плит Зеленый лес разросся и шумит. Но вопреки сильнейшим потрясеньям Мы, сфинксы, старых мест не переменим. Грифы Посмотрите. В дыры, в щели Искры золота засели. Муравьи, не проморгайте; Этот клад отковыряйте! Хор муравьев Где кручу горную Расперло сдвигом, Туда, проворные, Пуститесь мигом! Семьею бойкою Тащи находки, Пласты с прослойкою И самородки! С рассвета самого До поздней ночи Руду отламывай, Горнорабочий! В скале расколотой Толпою дружной Ищите золото! Земли не нужно! Грифы Марш, марш! И золотистый крап Ссыпайте здесь, у наших лап. Ведь нет запоров и ключей Вернее грифовых когтей. Пигмей Вот и мы тут разместились, Стали на ноги, стоим, А откуда мы явились, Неизвестно нам самим. Для пристанища довольно Малой трещины в земле. Даст скала разлом продольный, Даст и карлика в скале. В этом каменном уступе Он и разведет семью С карлицей своею вкупе, И не хуже, чем в раю. По случайности счастливой Тут нашелся кров жилой. И восток и запад живы Только матерью-землей. Дактили (мальчики-с-пальчики) Но если за ночь эта мать Плодит пигмеев род мизерный, То не откажется рожать Нас, самых маленьких, наверно. Предводители пигмеев С резвою прытью Место займите. Натиск мгновенный Силе замена. Куйте в дни мира Войску секиры. Кузницы зданье Стройте заране. Род муравьиный, Вройся в глубины! Мало-помалу Плавьте металлы. Дактили крошки, Тонкие ножки, Стаскивай в кучи Хворост и сучья! Жгите совместно Уголь древесный. Генералиссимус Луки и стрелы Взявши, за дело! Бейте в заливах Цапель спесивых Штурмом нежданным Всех до одной! В шлеме с султаном Над головой. Муравьи и дактили Как быть? Спасенья Нет никакого. Мы роем руды, Из этой груды Куются звенья Нам на оковы. До той минуты, Как, взяв преграды, Не сбросим путы, Мириться надо. Ивиковы журавли Крик убийц и жертв стенанье, Крыльев шумное ширянье Катится из тростника К нам сюда за облака! Цапли скопом перебиты, Кровью берега покрыты. Перья их и хохолки Украшают шишаки Изуверов и злодеев, Толстых и хромых пигмеев. Отзовитесь, журавли, За морями и вдали, Соберите ополченье, Преисполнясь духом мщенья. Ни пред чем не постоим! Смерть исчадьям воровским! (С криком разлетаются.) Мефистофель (на равнине) Ведьм севера смирять - одни безделки, А здесь я, право, не в своей тарелке. Насколько лучше Блоксбергская высь! Там ты свой брат, куда ни повернись. Свой Ильзенштейн там Ильза стережет" На высоте своей нас Генрих ждет, И Храпуны шлют Эленду - деревне Лет тысячу свой отзвук эха древний. Там прочно все, а тут того гляди Путь под тобой прогнется впереди. Шел, кажется, сейчас по ровной глади" Глядишь - гора образовалась сзади. Пусть не гора, бугор, но, став стеной, Преграда он меж сфинксами и мной. Огни костров горят. Пройдусь вдоль ряда, Приглянется компания, подсяду. Еще, заигрывая и дразня, Шалуньи вертятся вокруг меня. Ну что ж, пожалуйста. Я по привычке Не откажусь от свеженькой клубнички. Ламии (увлекая Мефистофеля за собой) Живее, живо! То приближаясь, То удаляясь Толпой болтливой! Ах, как потешно, Что в виде кары Любезник старый За нами, грешный, Трусит поспешно! О волокита! О сердцеед! Ногой разбитой Влача копыто, Хромает вслед. Мефистофель (останавливаясь) Мужчины-дурни, род упрямый, Посмешища со дня Адама! Вы, и состарившись весьма, Не прибавляете ума. Проверено на деле всеми, Что бабы - порченое племя. Все сделано, все из прикрас, Стан сужен, растопырен таз. Доказывать, однако, надо ль, Что сами пуститесь вы в пляс, Едва засвищет эта падаль? Ламии (останавливаясь) Он стал, обдумывает, ждет. Приблизимся, а то уйдет. Мефистофель (двинувшись вперед) Решительней! Без остановок! Раздумывать в мои лета! Быть только чертом без чертовок Не стоило бы ни черта. Ламии (приветливо) К молодцу приблизим лица. Он к одной из нас, сестрицы, Нежностью воспламенится. Мефистофель При неполном освещенье Все вы просто восхищенье. Говорю не в осужденье. Эмпуза (врываясь) Здравствуйте! Я той же масти И в игре приму участье. Ламии Ты - лишняя, да и урод, И нам испортишь хоровод. Эмпуза (Мефистофелю) Я тетушка твоя Эмпуза С ослиною ногой кургузой. Хотя ты с конскою ногой, Привет тебе, племянник мой. Мефистофель От всех в чужом краю скрываясь, На родственников натыкаюсь. Что Гарц, что Греция, - меня Везде преследует родня. Эмпуза Я превращаться мастерица, И я сегодня в честь твою, Чтоб к родственнику подольститься, С ослиной головой стою. Мефистофель Хотя фамильное родство Тут ценят более всего, Я отрекаюсь самочинно От тетки с головой ослиной. Ламии Уродину ты эту брось! Она - страшилище округи. Все, что есть милого, в испуге Бежит, рассеиваясь врозь. Мефистофель Однако вы и сами, дивы, Так подозрительно смазливы! Что, ежели румянцем щек Прикрыт какой-нибудь порок? Ламии Смелее! Выбирай! Нас много. Отважься, подойди, потрогай, Лови счастливый миг, храбрец! Не дорожись, к чему волынка? Ты тоже, знаешь, не картинка, А держишься грозой сердец. Приблизься, и под платьем бальным Без масок, в виде натуральном Рассмотришь всех нас наконец. Мефистофель К красивейшей подъеду храбро. (Обнимая ее.) О ужас! Тощая, как швабра! (Хватая другую.) Быть может, эта? Ай-ай-ай! Ламии Не стоишь лучшей, так и знай. Мефистофель Мне маленькая взгляд бросает, Но - ящерицей ускользает Со скользкой, как змея, косой. Приволокнусь-ка за большой. Ах, надо было быть воздержней! Я вместо девушки рукой Хватаю булаву на стержне. От этой палки путь прямой До той упитанной особы. Таких в гаремах чтут набобы. Но только тронул пышку, - вмиг И лопнула, как дождевик. Ламии Взлетим в лазурь! Подымем бурю! Над ним завьемся стаей фурий! Зареем, как нетопыри! Ну, ведьмин сын, доволен нами? Что ты отделался от ламий Так дешево, благодари! Мефистофель (отряхиваясь) Одуматься б, а я все прытче, Умней не стал от этих штук, Поездишь; смотришь, нет различий, Что дальний север наш, что юг. Обман повсюду одинакий, Засилье призраков-кривляк, Везде писатели ломаки, Во всех краях народ дурак. И тут, как у других, хлопочут И в масках чувственность щекочут, Но по спине прошел мороз, Чуть руку к грациям поднес. Ведь я не враг самообмана, Не обрывался б он так рано. (Заблудившись среди камней.) Где я? Что это? Вот те на! Шел по тропинке, вдруг - стена. Откуда это возвышенье? Вот так камней передвиженье! Напрасно влез я на гряду. Где сфинксов я своих найду? Недурно, за ночь, наугад Расставить цепь таких громад! Тут ведьмы сами к месту сбора Привозят Блоксбергские горы. Ореада (с высоты естественного утеса) Сюда, на эту гору влезь. Она с начала мира здесь. Чти Пинда крайние отроги. Они незыблемы с тех дней, Когда, бежал по той дороге, Сраженье проиграв, Помпеи. А эти призраки - труха. Их сгонит пенье петуха, И кажущийся округ горный Исчезнет в виде сказки вздорной. Мефистофель Хвала тебе, скалы чело! Ты густо дубом обросло. Тебя обходит месяц краем, Мрак чащ твоих непроницаем. Но вот другой какой-то свет Мелькает за луною вслед. Как кстати! Этой вспышкой малой Гомункул мне дает сигналы. Откуда ты взялся, пузырь? Гомункул Я облететь успел всю эту ширь. Мне в полном смысле хочется родиться, Разбив свою стеклянную темницу, Но все, что я заметил до сих пор, Меня не увлекает на простор. Двух мудрецов подслушал я беседу, Шел о природе философский спор. Я все верчусь по свежему их следу, Чтоб до конца дослушать разговор. Наверно, все известно им, всесильным, Они укажут, может быть, пути, Как поступить мне в деле щепетильном И полностью на свет произойти. Мефистофель Нет, лучше верь себе лишь одному. Где призраки, свой человек философ. Он покоряет глубиной вопросов, Он все громит, но после всех разносов Заводит новых предрассудков тьму. Кто не сбивался, не придет к уму, И если ты не крохоборец жалкий, Возникни сам, сложись своей смекалкой! Гомункул Благой совет порой неоценим. Мефистофель Счастливый путь! Потом поговорим. Расходятся. Анаксагор (Фалесу) Какие доводы представить, Чтоб взгляд превратный твой исправить? Фалес Послушна ветерку волна, Но прочь бежит от валуна. Анаксагор След извержений - гор зигзаги. Фалес Вся жизнь проистекла из влаги. Гомункул (между обоими) Простите, вторгнусь в вашу речь; И я хотел бы проистечь. Анаксагор Фалес, ты б за ночь мог из тины Такие взгромоздить вершины? Фалес Природы превращенья шире, Чем смена дня и ночи в мире. Во всем большом есть постепенность, А не внезапность и мгновенность. Анаксагор Но здесь внезапный был толчок. Плутон внутри огонь зажег, Равнину газами Эол Взорвал, и холм произошел. Фалес Допустим. Он стоит. Ну что ж? Какой ты вывод извлечешь? Мы времени с тобой не ценим, Занявшись этим словопреньем. Анаксагор Из недр горы явились мирмидоны, Пигмеи, муравьи, народ смышлены Трудолюбивый, хоть и мелкота, И заселили впадины хребта. (Гомункулу.) Ты не мечтал о власти над толпой, Жил, оградясь своею скорлупой, Но, если изберешь судьбу иную, Тебя царем я здешним короную. Гомункул Фалес, что скажешь? Фалес Пропадешь. Средь малых действуя, мельчаешь, А средь больших а сам растешь. Ты тучу в небе замечаешь? Пигмеям, испуская клики, Пророчат гибель журавли. Так было бы и их владыке, Когда б тебя им нарекли. Тревога в карликовом стане! Всю тяжесть клювов и когтей Рука слепого воздаянья Обрушит на коротышей. Пигмеи сами виноваты, И если попадут в беду, То это должная расплата За мертвых цапель на пруду. За кровь, окрасившую воды, Вступились птицы их породы. Теперь ничто, ни шлем ни щит, Виновников не защитит. Народ убийц забился в норы. А войско, не сдержав напора, Смешалось, дрогнуло, бежит. Анаксагор (после некоторого молчания, торжественно) Молился я подземным божествам, - Небесным надо поклоняться нам Луна, Диана и Геката Я обращаюсь в высоту И твой предвечный образ чту В трех этих именах, тройчатый! За бедный мой народ поратуй, Врагу попавший под пяту. Ты, животворная и углубленная, Ты внешне кроткая, но непреклонная, Во устрашенье вражьих душ Свой гаев с небес на них обрушь! (Останавливается.) Богиня мне вняла до срока. Я сам не рад: Мольбой к владычице высокой Я пошатнул земли уклад. Все ближе, ближе и огромней Летящий сверху лунный шар. От ужаса себя не помню. Я сам навлек ее удар. Недаром носится молва, Что фессалийские колдуньи Сводили силой колдовства Луну на землю в полнолунье. Шар близится и потемнел. Готово! Стрелы молний, пламя! Богини голос прогремел! Ниц! Наземь пред ее стопами! Я вызвал эту тучу стрел, Я виноват кругом пред вами. (Падает ниц.) Фалес Чего-чего он только не видал! Признаться, ничего я не заметил. Безумна ночь, и он безумным стал. А месяц в высоте, как прежде, светел И в том же месте блещет, где сиял. Гомункул Взгляни на холм, где скучились пигмеи. Гора была кругла, теперь острее. Я треск неописуемый слыхал. С луны обломок каменный упал И раздавил укрывшихся в канавах, Не разбирая правых и неправых. Но я хвалю тот творческий почин, Который, сверху действуя и снизу, В теченье ночи, как бы по капризу, Настроил столько гор и котловин. Фалес Не думай! Эти горы - призрак мнимый, Пусть гибнет гномов гадостная тварь, И радуйся, что ты у них не царь. На праздник моря поспешить должны мы, Где от души нам каждый будет рад. Уходят. Мефистофель (взбираясь с другой стороны) Едва вскарабкался на этот скат, Хватаясь за кривые корни дуба! Ах, оттого-то мне на Гарце любо, Что с серой схож сосновый аромат, А на дубовой этой лесосеке Не чувствуется запаха смолы. Хотел бы знать, чем нагревают греки В своем аду для грешников котлы? Дриада Ты смыслом доморощенным хорош, А на чужбине этим не возьмешь. Чем к нам соваться со своим уставом, Ты поклонился б здесь святым дубравам. Мефистофель Покинутый вдали родимый край Всегда в разлуке дорог, словно рай. Что жмется там за чудище тройное В пещере, освещаемой луною? Дриада Там форкиады скорчились внутри. Не трусь, ступай к ним и заговори. Мефистофель Охотно. Я стою и столбенею. Как я ни горд, а опозорен в лоск. Не может этого вместить мой мозг, Что эти дивы мандрагор страшнее! И смертный грех, видать, не так дурен, Раз с пугалами этими не сходен. Мы б выгнали из преисподней вон Таких неописуемых уродин. И безобразья крайнего черты Родятся здесь, в отчизне красоты! Еще зовут античной эту жуть, Наверное считая славой мира. Но чудища зашевелились, чуть Меня вблизи почуяли, вампиры. Форкиада Подайте мне единственный наш глаз. Кто, сестры, в храме потревожил нас? Мефистофель Приблизившись сюда, позвольте мне Благословенья попросить втройне. Я вам чужой, но, разобрав детальней, Наверное, я родственник вам дальний. Уже, как странник по святым местам, Я поклонился старым всем богам, И Орс, и Рее. Я в порыве жарком Трем вашим сестрам поклонился, паркам, Но равных вам хотя бы чем-нибудь Я не нашел за весь свой долгий путь. Я слов ищу приличных для канона И, не найдя, смолкаю восхищенно. Форкиады Дух этот, кажется, умен и смел. Мефистофель Как странно, что никто вас не воспел, И удивительно, что средь скитаний Не находил я ваших изваяний, А в отношенье формы и лица Вы не в пример достойнее резца, Чем бюсты Гер, Паллад, Венер и прочих, Столь частые у скульпторов и зодчих. Форкиады Уединившись по своей охоте, Не думали мы о таком почете. Мефистофель Да где и было думать вам в тиши Такого полного уединенья, Где вас никто не видит, вне общенья, В дыре, где не бывает ни души? Переезжайте в бойкие места, Где царствует искусства красота И ежедневно чередой богатой Возводит на высокий пьедестал Героев края в виде стройных статуй. Форкиады Не соблазняй! Ты б лучше замолчал. К чему нам свет, к чему совет твой пылкий? Нас Ночь произвела, мы три бобылки. Родясь во тьме, останемся мы тут, В безвестности забившись в свой закут. Мефистофель Тогда мы ваше дело так поправим: У вас ведь зуб и глаз один на трех? Свершим мифологический подлог И вас троих как бы двумя объявим, А я бы взять тогда на время мог В свое распоряженье внешность третьей, Чтоб представлять вас с выгодою в свете. Одна из форкиад Ну как вы, сестры? Другие Сговоримся с ним, Однако глаза с зубом не дадим. Мефистофель Венец картины в зубе ведь и глазе! Как быть тогда при этаком отказе? Одна из форкиад Зажмурь свой глаз один и выставь клык, И в профиль ты наш вылитый двойник, Как будто брат наш. Мефистофель Слишком много чести. Да будет так! Форкиады Да будет так! Мефистофель (уподобившись в профиль форкиаде) Без лести, Вот я, Хаоса сын новооткрытый! Форкиады Мы дочери его. Ты средь сестер. Мефистофель О, до чего я дожил! Вот позор! Меня все примут за гермафродита! Форкиады Ах, как мы все похорошели сразу: Теперь у нас два зуба и два глаза. Мефистофель Мне в этом виде лишь чертей пугать, А больше носу некуда казать. (Уходит.) СКАЛИСТЫЕ БУХТЫ ЭГЕЙСКОГО МОРЯ Луна, остающаяся все время в зените. Сирены (расположившись кругом на утесах, играют на флейтах и поют) Как преступницы и лгуньи, Фессалийские колдуньи Низводили беззаконно Трон твой наземь с небосклона. Но спокойно, примирение Посмотри на блеск затона И на белые буруны Разволнованной лагуны. Служим мы тебе усердно, Будь, луна, к нам милосердна. Нереиды и тритоны (в виде морских чудовищ) Вызовем трубой протяжной На простор равнины влажной Всех со дна, из глубины! Из пучины, бурей взрытой, Мы сюда, в залив укрытый, Песнями привлечены. Мы для праздника надели Перстни, цепи, ожерелья, Золотые пояса. Тут утопленниц каменья. Это - кораблекрушений Затонувшая краса. Это, демоны залива, Ваша страшная пожива. Моряки, ища причала, Разбивались здесь о скалы, Слыша ваши голоса. Сирены Знаем мы, что в синей зыби Нежится порода рыбья, Отливая чешуей. Но на нынешнем веселье Мы б увериться хотели, Что не рыбы вы душой. Нереиды и тритоны Прежде чем сюда приплыли, Это мы сообразили. Отплывем от этих глыб, В глубину нырнем проворно И докажем, что, бесспорно, Кровью мы теплее рыб. (Удаляются.) Сирены Исчезли вмиг. Попутным зефиром Уносит их К высоким кабирам. О них в Самофракии Предания всякие. Ходит молва: Сами себя производят, не зная, Кто они сами, Те божества. Месяц над нами, Останься всю ночь! Утро лучами Погонит нас прочь. Фалес (на берегу Гомункулу) Я б мог свести тебя с охотой С Нереем, мы у края грота. Но он ужасный мизантроп, Ворчлив, упрям и твердолоб. Одно уже людское имя Рождает злобу в нелюдиме. Но будущность ему ясна, Вот оправданье ворчуна. Старик своим сужденьем строгим Нередко был полезен многим. Гомункул Заглянем все ж. Я не боюсь, Что сгасну или разобьюсь. Нерей Людской какой-то голос? Что за гость? О люди! В сердце будите вы злость! С богами вы желаете сравняться И над собой не можете подняться. Какой бы дивный я вкушал покой, Не будь мне жалко слабости людской! Напрасно проявлял я жалость эту, И пропадали зря мои советы. Фалес И все же нас ответом удостой, Мудрец пучины, старец водяной! Вот в образе людском огонь пред нами. Ждет от тебя совета это пламя. Нерей Совета? Кто оценит мой совет? Для увещаний в мире слуха нет. Хоть люди платятся своей же шкурой. Умней не делаются самодуры. Как я Париса предостерегал, Чтоб он чужой жены не похищал! Здесь, на границе греческой земли, Когда он предо мной стоял надменно, Я предсказал ему проникновенно Все, что прозрел я мысленно вдали: Войну, приплытье греков, дни осады, Треск балок, дым, горящие громады, Захват твердыни, преданной огню, Пожар, убийство, бойню и резню. День судный Трои, гением поэта На страх тысячелетиям воспетый. Но вызывающего смельчака Не удержало слово старика. В угоду чувству он попрал закон, И пал его виною Илион. По-богатырски пал, во всем величье, Орлов на Пинде сделавшись добычей. Улисса остерег я наперед О том, что он к Циклопу попадет, И предсказал плененье у Цирцеи, Но стал ли он от этого умнее? Что спасся он, - счастливая случайность. А то б его не миновала крайность. Фалес Конечно, грубость сердит мудреца, Но есть и благодарные сердца. Признательности капля перевесит Тьму оскорблений, как они ни бесят. Пожалуйста, дай мальчику совет, Как до конца произойти на свет. Нерей Не омрачайте моего чела. Я весел нынче. Побоку дела! Жду дочерей своих на праздник званый, Дорид прелестных, граций океана. Ни на Олимпе, ни у вас, нигде Нет равного их игрищам в воде. Перелетая и садясь, верхом Со спин драконьих на коней Нептуна, Они плывут в безудержности юной, Ныряют вглубь и носятся кругом. Они слились с водой так воедино, Что пена носит их, как паутину. Вот, показавшись из-за их голов, И Галатея по верхам валов В Венериной жемчужной колеснице, На цельной раковине стоя, мчится. С тех пор как нет Киприды с нами тут, Ее в Пафосе как богиню чтут. Свой выезд, остров, храм и все затеи Венера завещала Галатее; Ступайте прочь. В приятный этот час Не хочется мне гневаться на вас. Протей пусть разгадает вам загадку. Как народиться и расти зачатку. (Уходит к морю.) Фалес Шаг этот не дал ничего. Найдется Протей, он тут же тотчас расплывется, А если даст ответ, его язык Загадочен и ставит всех в тупик. Но так как выход все ж необходим, Попробуем, Протея посетим. Удаляются. Сирены (с вершины скалы) Что, издали белея, В волнах плывет к Нерею? Как паруса, вразвалку, Русалка за русалкой Врезаются, нагие, В родимую стихию. Сойдемте с косогора, Прислушаемся к хору. Нереиды и тритоны Священные предметы У нас в руках воздеты. Мы на щите Хелоны Вам привезли, тритоны, Достойные служенья Богов изображенья. Сирены Ростом - сморчки, Силой - быки, Кабиры - спасенье Терпящим крущенье. Нереиды и тритоны Они - порука мира Средь празднества и пира. В морях под их охраной Не страшно урагана. Сирены Милее отца Кабир для пловца С разбитой галеры Близ нашей пещеры. Нереиды и тритоны С собой захватили мы трех, Четвертый остался, не мог. Он главный, сто к вам не тянет, Он важными мыслями занят. Сирены Пусть боги, сойдясь меж собой, Порочат любого любой, Над ними трунить мы не смеем, Но чтим их и благоговеем. Нереиды и тритоны Считалось ведь семеро их. Сирены Куда ж подевали троих? Нереиды и тритоны Никто не мог дать справок. Идет с Олимпа слух, Что есть восьмой, вдобавок К семи примкнувший вдруг. Они нам дали слово Быть тут, но не готовы. Эти несравненные В жажде перемены, Как на волю пленные, Рвутся из вселенной. Сирены Мы и луну и солнце чтим, И всех богов на свете молим, Мы делу тем не повредим, Когда в усердье пересолим. Нереиды и тритоны Надо праздник с блеском справить. Он нас может всех прославить. Сирены Герои древности - руна Искали золотого. Но много больше вам цена И вашему улову! Кабиры выше, чем руно, Найти их было вам дано. (Припев хором.) Кабиры выше, чем руно, Найти их было вам дано. Нереиды и тритоны проплывают мимо. Гомункул Так вот что, не щадя башки, Исследует ученый? Божки похожи на горшки Из глины обожженной. Фалес Монета - редкость, если медь Стара и стала зеленеть. Протей (незамеченный) Люблю я шалости и козни. Чем что курьезней, тем серьезней, Фалес Где ты, Протей? Протей (голосом чревовещателя, то близко, то издали) Я там! Я тут! Фалес Все те же шутки, шелапут. Для друга брось свои повадки. Я знаю, ты играешь в прятки. Протей (как бы издали) Прощай! Фалес (шепотом Гомункулу) Он рядом, в двух шагах. Поярче засветился ты бы. Он любопытнее, чем рыба. Во что бы этот вертопрах Ни воплотился, он пред нами Предстанет, чуть увидит пламя. Гомункул Я добела накал довел бы, Не лопнула бы только колба. Протей (в образе гигантской черепахи) Что я за странный свет манящий вижу? Фалес (закрывая Гомункула) Я этот свет совсем к тебе приближу, Но на себя возьми ничтожный труд: Явись нам в положении стоячем, Двуногим человеком без причуд, И мы тебе покажем то, что прячем. Протей (в благородном образе) Ты сохраняешь мудреца уловки. Фалес А ты все тот же оборотень ловкий. (Открывает Гомункула.) Протей (удивленно) Лучистый гном! Не видел никогда! Фалес Дай нам совет. Вот в чем его нужда. Хотел бы он родиться не на шутку. В рожденье он, как понял я малютку, Остался, так сказать, на полпути И лишь наполовину во плоти. Духовных качеств у него обилье, Телесными ж его не наградили. Он ничего б не весил без стекла. Как сделаться ему, как все тела? Протей Он ранний плод, созревший до посева, Как преждевременное чадо девы. Фалес (вполголоса) Хотя вопрос пока еще открыт, Мне кажется, что он - гермафродит. Протей Тем лучше. Он в тот пол и попадет, К которому он больше подойдет. Послушай, малый! В море средь движенья Начни далекий путь свой становленья. Довольствуйся простым, как тварь морей. Глотай других, слабейших, и жирей. Успешно отъедайся, благоденствуй И постепенно вид свой совершенствуй. Гомункул Какой здесь воздух вольный и живой! Как пахнет морем и морской травой! Протей Ты, мальчик, прав. Когда ж сойдешь ты вниз, На узкий, выдавшийся в море мыс, Где разбиваются седые гребни, То запах моря там еще целебней. Но вот и шествие вдали. Смотри, мы вовремя пришли. Пойдем туда. Фалес Я к вам пристану. Гомункул Трех духов выход к океану. Родосские тельхины с трезубцем Нептуна подплывают на морских конях и драконах. Хор Мы этот трезубец сковали Нептуну, Он им усмиряет валы и буруны. Когда, Громовержца удары гремят, Нептун отвечает на грома раскат. Зубчатые молнии падают в воду, Косматые волны встают к небосводу, А все, что меж ними, то обречено В неравной борьбе погрузиться на дно. Жезл этот нам передан временно в руки, Чтоб праздник прошел без заботы и скуки. Сирены Вам, молитвенникам лета, Солнца и дневного света, Мы, поклонницы луны, Кланяемся с вышины. Тельхины Богиня ночная, ты тем благодатней, Что дышишь без зависти славою братней. Ты ждешь с нетерпеньем, чтоб остров Родос Свой гимн, славословящий солнце, принес. Начав восхожденье из глуби бездонной, Сияя, глядит Аполлон с небосклона На море, на остров, на горы, луга, На улицы города и берега. А если случайно их мгла затуманит, Луч лишний - другой, и тумана не станет. И бог узнает себя в сотне картин, Он кроток, он юноша, он исполин. Мы образ его изваяли впервые, Придав божеству очертанья людские. Протей Пускай гордятся, самохвалы! Стихии солнечной нимало Не нужны мертвые дела. Они кричат, как о победе, О выделке богов из меди, Как будто б польза в том была. Стоят недолго истуканы, И лава первого вулкана Растапливает их литье. Существование на суше Ведет к ничтожеству, к бездушью И обрекает на нытье. Итак, в извечную пучину Скорее на спине дельфина Перебирайся на житье. (Превращается в дельфина.) Сбеги по отмелям песчаным На обрученье с Океаном, В котором - счастие твое. Фалес Пленись задачей небывалой, Начни творенья путь сначала. С разбегу двигаться легко. Меняя формы и уклоны, Пройди созданий ряд законный, - До человека далеко. Гомункул садится на Протея-дельфина. Протей Доверься морю, дух без плоти! Кружась в его водовороте, Носись по прихоти любой. Не думай только, диво эко, Догнать в развитье человека, А то все кончено с тобой. Фалес Смотря как к делу подойдете: Порой и человек в почете. Протей (Фалесу) Да, если он на твой покрой, То долго помнится такой. Ты у меня ведь на примете Уже не первое столетье. Сирены (на скалах) Что за облака белеют Венчиком вокруг луны? Голуби влюбленно реют, Страстью к ней привлечены. Как в святилище пафосском, Нежно воркованье стай. Их горячим отголоском Праздник полон через край. Нерей (подходя к Фалесу) Можно счесть за испаренья Это лунное кольцо. Духи, мы иного мненья: Здесь другое налицо. Это голуби Венеры В свите дочери моей Прорезают атмосферу, Вихря всякого резвей. Фалес Чту и я, как все, богиню И считаю, что везде Надо содержать святыню В теплом, обжитом гнезде. Псиллы и марсы (плывя на морских быках, тельцах и баранах) На Кипре, в глухом углубленье, Вдали от морского волненья, Разливов и землетрясений, В пещере, закрытой чужим, В блаженном краю безмятежном, Овеянном вечным, безбрежным, Чарующим ветром морским, Мы, в жизни видавшие виды, Служители дивной Киприды, Ее колесницу храним. Когда же ночною порою При ласковом плеске прибоя Мы дочь твою, детище влаги, Украдкой вывозим на мыс В коралловой той колымаге, Ничто нам не сбавит отваги, Ничей не пугает девиз: Креста ли, или полумесяца, Орла иль крылатого льва. Цари пусть враждуют и бесятся. Природа, как прежде, жива. И уничтожают ли пажити И гибнут в боях города, Вы нам никогда не закажете Пути с Галатеей сюда. Сирены Выделяясь станом дюжим, Нереиды во весь рост Замыкают полукружьем Шествия морского хвост. И, вся в мать свою, богиню, Меж дорид, своих сестер, Галатея в середине Выплывает на простор. Несмотря на свой бесстрастный, Олимпийский, вечный род, По-людски она прекрасна И, как смертная, влечет. Дориды (проплывая на дельфинах мимо Нерея, хором) Мы своих супругов юных Показать хотим отцу. Месяц, в переливах лунных Свет разлей по их лицу! (Нерею.) Этих молодых матросов, Выброшенных близ земли, Мы нашли среди утесов, Обогрели и спасли. И теперь от них в награду Мы получим жар любви, Ты ж, не отвращая взгляда, Наш союз благослови. Нерей Двойным добром должно считаться Добра плодами наслаждаться. Дориды Если ты не осудил Нас, что мы судьбою вертим, Одари их всех бессмертьем, Как и нас ты одарил. Нерей Порадуйтесь прекрасным пленным И можете их взять в мужья, Но Зевс лишь делает нетленным, В чем властен он, не властен я. Вас волны зыблют, как качели, И так же зыблема любовь. Когда пройдет ее похмелье, Верните на берег их вновь. Дориды Счастливый путь вам, дорогим, Расстанемся на полдороге. Мы вечной верности хотим, Которой не желают боги. Юноши О, если бы нас, моряков, Всегда, как вы, ласкали, Мы лучшего бы до веков Скончанья не желали. Галатея приближается на своей раковине, превращенной в колесницу. Нерей Ты здесь, моя прелесть? Галатея Отец! О судьбина! Мне глаз не отвесть. Погодите, дельфины! Нерей Уже их нет, проплыли мимо Станицею неудержимой, Ушли, меня не захватив, Что им сердечный мой порыв? Но и единственному взгляду В теченье года сердце радо. Фалес Слава вам! Слава вам дважды! Я ожил, цвету, торжествую И большего в мире не жажду. Я истину понял живую: Вся жизнь из воды происходит. Вода все хранит, производит. Когда б не скоплялся туман, И туч не рождал океан, И дождь не струился ручьями, И реки, наполнившись, сами Опять не впадали в моря, Где были бы горы со льдами, Долины и все мирозданье? Вода, из себя все творя, Все зиждет, вся жизнь - в океане! Эхо (хор всех рядов) Источник всего в океане! Нерей Они свернули, но не вспять, А в сторону, за эти скалы, На вольную морскую гладь. Но колесница из коралла, В которой дочку увезли, Еще виднеется вдали Светящеюся точкой малой. Ее всегда я отличу, Как звездочку, или свечу, Или язык огня средь дыма, Или знакомый взгляд любимый, Подобный яркому лучу В чужой толпе неисчислимой. Гомункул В воде еще всесильней Горит моя светильня Среди чудес вокруг. Протей В особенности странно, Что твой колпак стеклянный Дает чудесный звук. Нерей Но что там за новый таинственный случай Замедлил движенье ватаги пловучей? Вкруг раковины и у ног Галатеи Пылает огонь то сильней, то слабее, Как будто приливом любви пламенея. Фалес По-видимому, по совету Протея Гомункул охвачен томленья огнем. Мне слышатся стоны. Бот вскрик потрясенья, Несчастный на трон налетает стеклом, Стекло разбивается, а наполненье, Светясь, вытекает в волну целиком. Сирены Как пышут и светятся волны прибоя, Друг друга гоня и сшибаясь гурьбою! Всем морем чудесный огонь овладел, И блещут в воде очертания тел. Хвала тебе, Эрос, огонь первозданный, Объявший собою всю ширь океана! Слава чуду, и хваленье Морю в пламени и пене! Слава влаге и огню! Слава редкостному дню! Все вместе Слава воздуху! Хвала Тайнам суши без числа! Всем у этой переправы Четырем стихиям слава!