Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Иоганн Гёте

 
 

Посвящение


Взошла заря. Чуть слышно прозвучали Ее шаги, смутив мой легкий сон. Я пробудился на своем привале И вышел в горы, бодр и освежен. Мои глаза любовно созерцали Цветы в росе, прозрачный небосклон,- И снова дня ликующая сила, Мир обновив, мне сердце обновила. Я в гору шел, а вкруг нее змеился И медленно всходил туман густой. Он плыл, он колыхался и клубился, Он трепетал, крылатый, надо мной, И кругозор сияющий затмился Угрюмой и тяжелой пеленой. Стесненный пара волнами седыми, Я в сумрак погружался вместе с ними. Но вдруг туман блеснул дрожащим светом, Скользя и тая вкруг лесистых круч, Пары редели в воздухе согретом. Как жадно солнце ждал я из-за туч! Каким встречать готовился приветом Вдвойне прекрасный после мрака луч! С туманом долго бой вело светило, Вдруг ярким блеском взор мне ослепило. А грудь стеснило бурное волненье, «Открой глаза»,- шепнуло что-то мне. Я поднял взор, но только на мгновенье: Все полыхало, мир тонул в огне. Но там, на тучах,- явь или виденье?- Богиня мне предстала в вышине. Она парила в светлом ореоле. Такой красы я не видал дотоле. «Ты узнаешь?- И ласково звучали Ее слова.- Ты узнаешь, поэт, Кому вверял ты все свои печали, Чей пил бальзам во дни сердечных бед? Я та, с кем боги жизнь твою связали, Кого ты чтишь и любишь с юных лет, Кому в восторге детском умиленья Открыл ты сердца первые томленья». «Да!- вскрикнул я и преклонил колени.- Давно в мечтах твой образ был со мной. Во дни опустошающих волнений Ты мне дарила бодрость и покой, И в знойный день ты шла, как добрый гений, Колебля опахало надо мной. Мне все дано тобой, благословенной, И вне тебя - нет счастья во вселенной! Не названа по имени ты мною, Хоть каждый мнит, что зрима ты ему, Что он твоею шествует тропою И свету сопричастен твоему. С пути сбиваясь, я дружил с толпою, Тебя познать дано мне одному, И одному, таясь пред чуждым оком, Твой пить нектар в блаженстве одиноком. Богиня усмехнулась: «Ты не прав! Ну стоит ли являться мне пред вами! Едва ты воле подчинил свой нрав, Едва взглянул прозревшими глазами, Уже, в мечтах сверхчеловеком став, Забыв свой долг, ты мнишь других глупцами. Но чем возвышен ты над остальными? Познай себя - и в мире будешь с ними». «Прости,- я вскрикнул,- я добра хотел! Не для того ль глаза мои прозрели? Прекрасный дар ты мне дала в удел, И, радостный, иду я к высшей цели. Я драгоценным кладом овладел, И я хочу, чтоб люди им владели. Зачем гак страстно я искал пути, Коль не дано мне братьев повести!» Был взор богини полон снисхожденья, Он взвешивал, казалось, в этот миг И правоту мою и заблужденья. Но вдруг улыбкой дрогнул светлый лик, И, дивного исполнясь дерзновенья, Мой дух восторги новые постиг. Доверчивый, безмолвный, благодарный, Я поднял взор на образ лучезарный. Тогда рука богини протянулась - Как бы туман хотела снять она. И - чудо!- мгла в ее руках свернулась, Душистый пар свился, как пелена, И предо мною небо распахнулось, И вновь долин открылась глубина, А на руке богини трепетало Прозрачное, как дымка, покрывало. «Пускай ты слаб,- она мне говорила.- Твой дух горит добра живым огнем. Прими ж мой дар! Лучей полдневных сила И аромат лесного утра в нем. Он твой, поэт! Высокие светила Тебя вели извилистым путем, Чтоб Истина счастливцу даровала Поэзии святое покрывало. И если ты иль друг твой жаждет тени В полдневный зной,- мой дар ты в воздух взвей, И в грудь вольется аромат растений, Прохлада вечереющих полей. Утихнет скорбь юдольных треволнений, И день блеснет, и станет ночь светлей, Разгонит солнце душные туманы, И ты забудешь боль сердечной раны». Приди же, друг, под бременем идущий, Придите все, кто знает жизни гнет. Отныне вам идти зеленой кущей, Отныне ваш и цвет, и сочный плод. Плечом к плечу мы встретим день грядущий - Так будем жить и так пойдем вперед, И пусть потомок наш возвеселится, Узнав, что дружба и за гробом длится. (1784)