Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Данте Алигьери. Божественная комедия

Перевод и примечания М. Лозинского
Примечания следуют в конце каждой песни
Сокращения: А. - "Ад". Ч. - "Чистилище". Р. - "Рай". Эн. - Вергилий, "Энеида". Метам. - Овидий, "Метаморфозы".

 
 

Песнь девятая


1 Наложница старинного Тифона Взошла белеть на утренний помост, Забыв объятья друга, и корона 4 На ней сияла из лучистых звезд, С холодным зверем сходная чертами, Который бьет нас, изгибая хвост; 7 И ночь означила двумя шагами В том месте, где мы были, свой подъем, И даже третий поникал крылами, 10 Когда, с Адамом в существе своем, Я на траву склонился, засыпая, Там, где мы все сидели впятером. 13 В тот час, когда поет, зарю встречая, Касатка, и напев ее тосклив, Как будто скорбь ей памятна былая, 16 И разум наш, себя освободив От дум и сбросив тленные покровы, Бывает как бы веще прозорлив, 19 Мне снилось - надо мной орел суровый Навис, одетый в золотистый цвет, Распластанный и ринуться готовый, 22 И будто бы я там, где Ганимед, Своих покинув, дивно возвеличен, Восхищен был в заоблачный совет. 25 Мне думалось: "Быть может, он привычен Разить лишь тут, где он настиг меня, А иначе к добыче безразличен". 28 Меж тем, кругами землю осеня, Он грозовым перуном опустился И взмыл со мной до самого огня. 31 И тут я вместе с ним воспламенился; И призрачный пожар меня палил С такою силой, что мой сон разбился. 34 Не меньше вздрогнул некогда Ахилл, Водя окрест очнувшиеся веки И сам не зная, где он их раскрыл, 37 Когда он от Хироновой опеки Был матерью на Скир перенесен, Хотя и там его настигли греки, - 40 Чем вздрогнул я, когда покинул сон Мое лицо; я побледнел и хладом Пронизан был, как тот, кто устрашен. 43 Один Вергилий был со мною рядом, И третий час сияла солнцем высь, И море расстилалось перед взглядом. 46 Мой господин промолвил: "Не страшись! Оставь сомненья, мы уже у цели; Не робостью, но силой облекись! 49 Мы, наконец. Чистилище узрели: Вот и кругом идущая скала, А вот и самый вход, подобный щели. 52 Когда заря была уже светла, А ты дремал душой, в цветах почия Среди долины, женщина пришла, 55 И так она сказала: "Я Лючия; Чтобы тому, кто спит, помочь верней, Его сама хочу перенести я". 58 И от Сорделло и других теней Тебя взяла и, так как солнце встало, Пошла наверх, и я вослед за ней. 61 И, здесь тебя оставив, указала Прекрасными очами этот вход; И тотчас ни ее, ни сна не стало". 64 Как тот, кто от сомненья перейдет К познанью правды и, ее оплотом Оборонясь, решимость обретет, 67 Так ожил я; и, видя, что заботам Моим конец, вождь на крутой откос Пошел вперед, и я за ним - к высотам. 70 Ты усмотрел, читатель, как вознес Я свой предмет; и поневоле надо, Чтоб вместе с ним и я в искусстве рос. 73 Мы подошли, и, где сперва для взгляда В скале чернела только пустота, Как если трещину дает ограда, 76 Я увидал перед собой врата, И три больших ступени, разных цветом, И вратника, сомкнувшего уста. 79 Сидел он, как я различил при этом, Над самой верхней, чтобы вход стеречь, Таков лицом, что я был ранен светом. 82 В его руке был обнаженный меч, Где отраженья солнца так дробились, Что я глаза старался оберечь. 85 "Скажите с места: вы зачем явились? - Так начал он. - Кто вам дойти помог? Смотрите, как бы вы не поплатились!" 88 "Жена с небес, а ей знаком зарок, - Сказал мой вождь, - явив нам эти сени, Промолвила: "Идите, вот порог". 91 "Не презрите благих ее велений! - Нас благосклонный вратарь пригласил. - Придите же подняться на ступени". 94 Из этих трех уступов первый был Столь гладкий и блестящий мрамор белый, Что он мое подобье отразил; 97 Второй - шершавый камень обгорелый, Растресканный и вдоль и поперек, И цветом словно пурпур почернелый; 100 И третий, тот, который сверху лег, - Кусок порфира, ограненный строго, Огнисто-алый, как кровавый ток. 103 На нем стопы покоил вестник бога; Сидел он, обращенный к ступеням, На выступе алмазного порога. 106 Ведя меня, как я хотел и сам, По плитам вверх, мне молвил мой вожатый: "Проси смиренно, чтоб он отпер нам". 109 И я, благоговением объятый, К святым стопам, моля открыть, упал, Себя рукой ударя в грудь трикраты. 112 Семь Р на лбу моем он начертал Концом меча и: "Смой, чтобы он сгинул, Когда войдешь, след этих ран", - сказал. 115 Как если б кто сухую землю вскинул Иль разбросал золу, совсем такой Был цвет его одежд. Из них он вынул 118 Ключи - серебряный и золотой; И, белый с желтым взяв поочередно, Он сделал с дверью чаемое мной. 121 "Как только тот иль этот ключ свободно Не ходит в скважине и слаб нажим, - Сказал он нам, - то и пытать бесплодно. 124 Один ценней; но чтоб владеть другим, Умом и знаньем нужно изощриться, И узел без него неразрешим. 127 Мне дал их Петр, веля мне ошибиться Скорей впустив, чем отослав назад, Тех, кто пришел у ног моих склониться". 130 Потом, толкая створ священных врат: "Войдите, но запомните сначала, Что изгнан тот, кто обращает взгляд". 133 В тот миг, когда святая дверь вращала В своих глубоких гнездах стержни стрел Из мощного и звонкого металла, 136 Не так боролся и не так гудел Тарпей, лишаясь доброго Метелла, Которого утратив - оскудел. 139 Я поднял взор, когда она взгремела, И услыхал, как сквозь отрадный гуд Далекое "Те Deum" долетело. 142 И точно то же получалось тут, Что слышали мы все неоднократно, Когда стоят и под орган поют, 145 И пение то внятно, то невнятно.

Примечания

Долина земных властителей {окончание) - Врата Чистилища

1-6. Наложница старинного Тифона. - Возможны два толкования: 1) Наложница троянского царевича Тифона (в непредосудительном смысле) - Аврора. Пользуясь тем же приемом, что в Ч. II, 1-9; III, 25-27; IV, 137-139; XV, 6; XXVII, 1-5; P. I, 43-45-Данте в ст. 1-6 указывает час, наступивший в Италии: там, на востоке, забрезжила солидная заря, и на ней сияло созвездие Рыб ("холодный зверь"), а в ст. 7-9 он определяет соответственный час для горы Чистилища; 2) Данте наделяет Тифона, наряду с супругой, еще и наложницей, лунной зарей. В ст. 1-6 описывается час, наступивший на горе Чистилища: лунная заря взошла белеть на утренний помост, то есть появилась на востоке, и на ней сияло, как корона, созвездие Скорпиона ("холодный зверь").

7-9. И ночь означила двумя шагами... - Прошло два часа от начала ночи в том месте, где мы были, то есть на горе Чистилища, и даже третий час близился к концу.

10. С Адамом в существе своем - то есть обладая телом, подвержен-) ным усталости. Вергилий и другие тени не нуждаются в сне.

12. Впятером - то есть Данте, Вергилий, Сорделло, Нино Висконти и Коррадо Маласпина.

14-15. Касатка - злополучная царевна Филомела, превращенная в ласточку (касатку) (см. прим. Ч., XVII, 19-20).

22-24. Там, где Ганимед - то есть на горе Иде Фригийской.

30. До самого огня - до сферы огня, которая считалась лежащей между сферой воздуха и небом Луны.

34-39. Не меньше вздрогнул некогда Ахилл... - Когда юноша Ахилл воспитывался у кентавра Хирона (А., XII, 71), богиня Фетида, его мать, зная, что ему грозит гибель на войне, перенесла его спящим на остров Скир Но здесь его при помощи хитрости обнаружили Улисс и Диомед (см. прим. А., XXVI, 61-62).

55-63. Лючия - см. А., II, 97-108 и прим. А., II, 97. 112. Семь Р (начальная буква латинского слова "рессаtum" - "грех") - означают семь смертных грехов, от которых надлежит очиститься по мере восхождения на гору Чистилища.

137. Тарпей - Тарпейский утес римского Капитолия, где хранилась государственная казна. Когда Цезарь потребовал выдачи ему этой казны, народный трибун Луций Цецилий Метелл отказал ему, и тот силой открыл двери.

141. "Те Deum" - латинский церковный гим "Тебя, бога, [хвалим]".