Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Данте Алигьери. Божественная комедия

Перевод и примечания М. Лозинского
Примечания следуют в конце каждой песни
Сокращения: А. - "Ад". Ч. - "Чистилище". Р. - "Рай". Эн. - Вергилий, "Энеида". Метам. - Овидий, "Метаморфозы".

 
 

Песнь вторая


1 Уже сближалось солнце, нам незримо, С тем горизонтом, чей полдневный круг Вершиной лег поверх Ерусалима; 4 А ночь, напротив двигаясь вокруг, Взошла из Ганга и весы держала, Чтоб, одолев, их выронить из рук; 7 И на щеках Авроры, что сияла Там, где я был, мерк бело-алый цвет, От времени желтея обветшало. 10 Мы ждали там, где нас застал рассвет, Как те, что у распутья, им чужого, Душою движутся, а телом нет. 13 И вот, как в слое воздуха густого, На западе, над самым лоном вод, В час перед утром Марс горит багрово, 16 Так мне сверкнул - и снова да сверкнет! - Свет, по волнам стремившийся так скоро, Что не сравнится никакой полет. 19 Пока глаза от водного простора Я отстранял, чтобы спросить вождя, Свет ярче стал и явственней для взора. 22 По сторонам, немного погодя, Какой-то белый блеск разросся чудно, Другой - под ним, отвесно нисходя. 25 Мой вождь молчал, но было уж нетрудно Узнать крыла в той первой белизне, И он, поняв, кто направляет судно, 28 "Склони, склони колена! - крикнул мне. - Молись, вот ангел божий! Ты отныне Их много встретишь в горней вышине. 31 Смотри, как этот, в праведной гордыне, Ни весел не желает, ни ветрил, И правит крыльями в морской пустыне! 34 Смотри, как он их к небу устремил, Взвевая воздух вечным опереньем, Не переменным, как у смертных крыл". 37 А тот, светлея с каждым мановеньем, Господней птицей путь на нас держал; Я, дольше не выдерживая зреньем, 40 Потупил взгляд; а он к земле пристал, И челн его такой был маловесный, Что даже и волну не рассекал. 43 Там на корме стоял пловец небесный, Такой, что счастье - даже речь о нем; Вмещал сто душ и больше струг чудесный. 46 "In exitu Israel" - так, в одном Сливаясь хоре, их звучало пенье, И все, что дальше говорит псалом. 49 Он дал им крестное благословенье, И все на берег кинулись гурьбой, А он уплыл, опять в одно мгновенье. 52 Толпа дичилась, видя пред собой Безвестный край, смущенная немного, Как тот, кто повстречался с новизной. 55 Уже лучи во все концы отлого Метало солнце, их стрелами сбив С небесной середины Козерога, 58 Когда отряд прибывших, устремив На нас глаза, сказал нам: "Мы не знаем, Каким путем подняться на обрыв". 61 Вергилий им ответил: "С этим краем Знакомимся мы сами в первый раз; Мы тоже здесь как странники ступаем. 64 Мы прибыли немного раньше вас, Другим путем, где круча так сурова, Что вверх идти - теперь игра для нас". 67 Внимавшие, которым было ново, Что у меня дыханье на устах, Дивясь, бледнели, увидав живого. 70 Как на гонца с оливою в руках Бежит народ, чтобы узнать, в чем дело, И все друг друга давят второпях, 73 Так и толпа счастливых душ глядела В мое лицо, забыв стезю высот И чаянье прекрасного удела. 76 Одна ко мне продвинулась вперед, Объятия раскрыв так благодатно, Что я ответил тем же в свой черед. 79 О призрачные тени! Троекратно Сплетал я руки, чтоб ее обнять, И трижды приводил к груди обратно. 82 Смущенья ли была на мне печать, Но тень с улыбкой стала отдаляться, И ей вослед я двинулся опять. 85 Она сказала мне не приближаться; И тут ее узнал я без труда И попросил на миг со мной остаться. 88 "Как в смертном теле, - молвил дух тогда, - Тебя любил я, так люблю вне тленья. Я подожду; а ты идешь куда?" 91 "Каселла мой, я ради возвращенья Сюда же, - я сказал, - предпринял путь. Но где ты был, чтоб так терять мгновенья?" 94 И он: "Обидой не было отнюдь, Что он, беря, кого ему угодно, Мне долго к прочим не давал примкнуть; 97 Его желанье с высшей правдой сходно. Теперь уже три месяца подряд Всех, кто ни просит, он берет свободно. 100 И вот на взморье устремляя взгляд, Где Тибр горчает, растворясь в соленом, Я был им тоже в этом устье взят, 103 Куда сейчас он реет водным лоном И где всегда в ладью сажает он Того, кто не притянут Ахероном". 106 И я: "О если ты не отлучен От дара нежных песен, что, бывало, Мою тревогу погружали в сон, 109 Не уходи, не спев одну сначала Моей душе, которая, в земной Идущая личине, так устала!" 112 "Любовь, в душе беседуя со мной", - Запел он так отрадно, что отрада И до сих пор звенит во мне струной. 115 Мой вождь, и я, и душ блаженных стадо Так радостно ловили каждый звук, Что лучшего, казалось, нам не надо. 118 Мы напряженно слушали, но вдруг Величественный старец крикнул строго: "Как, мешкотные души? Вам досуг 121 Вот так стоять, когда вас ждет дорога? Спешите в гору, чтоб очистить взор От шелухи, для лицезренья бога". 124 Как голуби, клюя зерно иль сор, Толпятся, молчаливые, без счета, Прервав свой горделивый разговор, 127 Но, если вдруг их испугает что-то, Тотчас бросают корм и прочь спешат, Затем что поважней у них забота, - 130 Так, видел я, неопытный отряд, Бросая песнь, спешил к пяте обрыва, Как человек, идущий наугад; 133 Была и наша поступь тороплива.

Примечания

У подножия горы Чистилища. - Новоприбывшие души умерших

1-3. По Данте, гора Чистилища и Иерусалим расположены на противоположных концах земного диаметра, поэтому у них общий горизонт. В северном полушарии вершина небесного меридиана ("полдневного круга"), пересекающего этот горизонт, приходится над Ерусалимом. В описываемый час солнце, видимое в Иерусалиме, клонилось к закату, чтобы вскоре появиться на небе Чистилища.

4-6. А ночь... - Согласно средневековой географии, Иерусалим лежит в самой середине суши, расположенной в северном полушарии между Полярным кругом и экватором и простирающейся с запада на восток всего лишь на 180ь долготы. Остальные три четверти земного шара покрыты водами Океана. В равном отдалении от Иерусалима находятся: на крайнем востоке - устье Ганга, текущего с запада на восток, на крайнем западе - Геркулесовы столбы, Испания и Марокко. Когда в Иерусалиме заходит солнце, то со стороны Ганга надвигается ночь. В описываемое время года, то есть в пору весеннего равноденствия, ночь держит в руках весы, то есть находится в созвездии Весов, противостоя солнцу, находящемуся в созвездии Овна. Осенью, когда она "одолеет" день и станет продолжительнее, чем он, она выйдет из созвездия Весов, то есть "выронит" их.

16. И снова да сверкнет! - Данте жаждет после смерти снова очутиться у горы Чистилища, на берегу спасения.

26. В той первой белизне. - То, что белело по сторонам приближающегося света, были крылья ангела; то, что белело внизу, - его одежда. Средоточием света было его лицо.

46. "In exttu Israel" (лат.) - "Когда вышел Израиль [из Египта]".

56-57. Сбив с небесной середины Козерога. - При восходе солнца созвездие Козерога было на меридиане, а теперь начало склоняться к западу.

86. И тут ее узнал я. - Данте узнал тень своего друга, композитора и певца Каселлы (ст. 91).

91-92. Ради возвращенья сюда же - ради того, чтобы после смерти оказаться в Чистилище, а затем в Раю.

94-105. Каселла рассказывает поэту, что души тех, "кто не притянут Ахероном" (ср. А., III, 70-129), то есть не осужден на муки Ада, слетаются после смерти к устью Тибра (ср. Ч., XXV, 85-87), откуда ангел отвозит их в челне на остров Чистилища. Хотя он долго не брал с собой Каселлу, тот не усматривает в этом обиды, будучи убежден, что желание ангела-перевозчика "с высшей правдой сходно". Но сейчас весна 1300 г., в Риме, начиная с рождества, справляется церковный "юбилей" (см. прим. А., XVIII, 28-33), щедро отпускаются грехи живым и облегчается участь мертвых. Поэтому вот уже три месяца, как ангел "берет свободно" в свою ладью всех, кто ни попросит

112. "Любовь, в душе беседуя со мной". - Так начинается одна из канцон Данте, открывающая собою третий трактат "Пира".

119. Величественный старец - Катон.