Зотая поэзия. Литературный портал
Древний Мир
Поэты эпохи Возраждения
Европейская классика
Восточния поэзия
Японская поэзия


Данте Алигьери. Божественная комедия

Перевод и примечания М. Лозинского
Примечания следуют в конце каждой песни
Сокращения: А. - "Ад". Ч. - "Чистилище". Р. - "Рай". Эн. - Вергилий, "Энеида". Метам. - Овидий, "Метаморфозы".

 
 

Песнь тридцать четвертая


1 Vexma regis prodeunt inferni Навстречу нам, - сказал учитель. - Вот, Смотри, уже он виден в этой черни". 4 Когда на нашем небе ночь встает Или в тумане меркнет ясность взгляда, Так мельница вдали крылами бьет, 7 Как здесь во мгле встававшая громада. Я хоронился за вождем, как мог, Чтобы от ветра мне была пощада. 10 Мы были там, - мне страшно этих строк, - Где тени в недрах ледяного слоя Сквозят глубоко, как в стекле сучок. 13 Одни лежат; другие вмерзли стоя, Кто вверх, кто книзу головой застыв; А кто - дугой, лицо ступнями кроя. 16 В безмолвии дальнейший путь свершив И пожелав, чтобы мой взгляд окинул Того, кто был когда-то так красив, 19 Учитель мой вперед меня подвинул, Сказав: "Вот Дит, вот мы пришли туда, Где надлежит, чтоб ты боязнь отринул". 22 Как холоден и слаб я стал тогда, Не спрашивай, читатель; речь - убоже; Писать о том не стоит и труда. 25 Я не был мертв, и жив я не был тоже; А рассудить ты можешь и один: Ни тем, ни этим быть - с чем это схоже. 28 Мучительной державы властелин Грудь изо льда вздымал наполовину; И мне по росту ближе исполин, 31 Чем руки Люцифера исполину; По этой части ты бы сам расчел, Каков он весь, ушедший телом в льдину. 34 О, если вежды он к Творцу возвел И был так дивен, как теперь ужасен, Он, истинно, первопричина зол! 37 И я от изумленья стал безгласен, Когда увидел три лица на нем; Одно - над грудью; цвет его был красен; 40 А над одним и над другим плечом Два смежных с этим в стороны грозило, Смыкаясь на затылке под хохлом. 43 Лицо направо - бело-желтым было; Окраска же у левого была, Как у пришедших с водопадов Нила. 46 Росло под каждым два больших крыла, Как должно птице, столь великой в мире; Таких ветрил и мачта не несла. 49 Без перьев, вид у них был нетопырий; Он ими веял, движа рамена, И гнал три ветра вдоль по темной шири, 52 Струи Коцита леденя до дна. Шесть глаз точило слезы, и стекала Из трех пастей кровавая слюна. 55 Они все три терзали, как трепала, По грешнику; так, с каждой стороны По одному, в них трое изнывало. 58 Переднему не зубы так страшны, Как ногти были, все одну и ту же Сдирающие кожу со спины. 61 "Тот, наверху, страдающий всех хуже, - Промолвил вождь, - Иуда Искарьот; Внутрь головой и пятками наруже. 64 А эти - видишь - головой вперед: Вот Брут, свисающий из черной пасти; Он корчится - и губ не разомкнет! 67 Напротив - Кассий, телом коренастей. Но наступает ночь; пора и в путь; Ты видел все, что было в нашей власти". 70 Велев себя вкруг шеи обомкнуть И выбрав миг и место, мой вожатый, Как только крылья обнажили грудь, 73 Приблизился, вцепился в стан косматый И стал спускаться вниз, с клока на клок, Меж корок льда и грудью волосатой. 76 Когда мы пробирались там, где бок, Загнув к бедру, дает уклон пологий, Вождь, тяжело дыша, с усильем лег 79 Челом туда, где прежде были ноги, И стал по шерсти подыматься ввысь, Я думал - вспять, по той же вновь дороге. 82 Учитель молвил: "Крепче ухватись, - И он дышал, как человек усталый. - Вот путь, чтоб нам из бездны зла спастись". 85 Он в толще скал проник сквозь отступ малый. Помог мне сесть на край, потом ко мне Уверенно перешагнул на скалы. 88 Я ждал, глаза подъемля к Сатане, Что он такой, как я его покинул, А он торчал ногами к вышине. 91 И что за трепет на меня нахлынул, Пусть судят те, кто, слыша мой рассказ, Не угадал, какой рубеж я минул. 94 "Встань, - вождь промолвил. - Ожидает нас Немалый путь, и нелегка дорога, А солнце входит во второй свой час". 97 Мы были с ним не посреди чертога; То был, верней, естественный подвал, С неровным дном, и свет мерцал убого. 100 "Учитель, - молвил я, как только встал, - Пока мы здесь, на глубине безвестной, Скажи, чтоб я в сомненьях не блуждал: 103 Где лед? Зачем вот этот в яме тесной Торчит стремглав? И как уже пройден От ночи к утру солнцем путь небесный?" 106 "Ты думал - мы, как прежде, - молвил он, - За средоточьем, там, где я вцепился В руно червя, которым мир пронзен? 109 Спускаясь вниз, ты там и находился; Но я в той точке сделал поворот, Где гнет всех грузов отовсюду слился; 112 И над тобой теперь небесный свод, Обратный своду, что взнесен навеки Над сушей и под сенью чьих высот 115 Угасла жизнь в безгрешном Человеке; Тебя держащий каменный настил Есть малый круг, обратный лик Джудекки. 118 Тут - день встает, там - вечер наступил; А этот вот, чья лестница мохната, Все так же воткнут, как и прежде был. 121 Сюда с небес вонзился он когда-то; Земля, что раньше наверху цвела, Застлалась морем, ужасом объята, 124 И в наше полушарье перешла; И здесь, быть может, вверх горой скакнула, И он остался в пустоте дупла". 127 Там место есть, вдали от Вельзевула, Насколько стены склепа вдаль ведут; Оно приметно только из-за гула 130 Ручья, который вытекает тут, Пробившись через камень, им точимый; Он вьется сверху, и наклон не крут. 133 Мой вождь и я на этот путь незримый Ступили, чтоб вернуться в ясный свет, И двигались все вверх, неутомимы, 136 Он - впереди, а я ему вослед, Пока моих очей не озарила Краса небес в зияющий просвет; 139 И здесь мы вышли вновь узреть светила.

Примечания

Круг девятый. - Четвертый пояс (Джудекка). - Предатгели благодетелей. - Люцифер. - Три пасти Люцифера. - Предатели величества божеского и человеческого. - Центр вселенной. - Восхождение к южному полушарию

1. Vexilla regis prodeunt infemi. - К латинским словам церковного гимна "Vexilla regis prodeunt" ("Близятся знамена царя") Вергилий, добавляет "inferni" ("Ада"), разумея под этими знаменами шесть крыльев Люцифера, уже возникшие перед ними во мгле.

10-15. Мы были там... - Поэты вступили в последний, четвертый пояс или, точнее, в центральный диск девятого круга Ада, Джудекку (ст. 117), названный так по имени апостола Иуды, который предал Христа. Здесь казнятся предатели своих благодетелей. Они вмерзли в недра ледяного слоя.

20. Дит - Люцифер (см. прим. А., VIII, 68), по грудь возвышающийся изо льда (ст. 29) в самом центре Джудекки. Сочетая данные библейского мифа о восстании ангелов с построениями собственной фантазии, Данте по-своему рисует судьбу и облик Люцифера: некогда прекраснейший из ангелов (ст. 18, 35), он возглавил их мятеж против бога и вместе с ними был свергнут с небес в недра Земли, в средоточие вселенной. Превратясь в чудовищного Дьявола, он стал властелином Ада. Так в мире возникло зло (ст. 36).

34. Если вежды он к Творцу возвел. - То есть если он дерзостно взглянул на бога.

45. Как у пришедших с водопадов Нила - то есть как у чернокожих эфиопов.

55-56. Они все три терзали... по грешнику. - В трех пастях Люцифера казнятся те, чей грех, по мысли Данте, ужаснее всех остальных: предатели величества божеского (Иуда, ст. 62) и величества человеческого (Брут, ст. 65, и Кассий, ст. 67), то есть тех двух властей, которые, согласно его доктрине, должны совместно (в лице первосвященника и в лице императора) вести человечество к блаженству вечному и к блаженству земному ("Монархия", III, 16 [15]).

65-67. Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин - поборники республики, убившие (в 44 г. до н. э.) Юлия Цезаря, основоположника Римской империи.

68. Наступает ночь. - На земле снова наступает ночь.

76-81. Когда мы пробирались... - Спустившись до поясницы Люцифера, которая приходится в центре Земли, Вергилий перевернулся головою вниз и начал, уже в пределах южного полушария, подъем головою вверх к земной поверхности. Данте же показалось, что Вергилий повернул вспять, в сторону Коцита.

85-87. Он в толще скал... - Голени Люцифера, зажатого в каменное дно Джудекки (ст. 116-117), окружены пещерой (ст. 97-99). Сюда, карабкаясь по его шерсти, Вергилий вынес Данте и помог ему сесть па край отверстия, из которого торчат ноги Люцифера, после чего сам перешагнул па скалы, то есть ступил на дно пещеры.

96. Солнце входит во второй свой час. - В южном полушарии уже утро.

112-115. Смысл: "И над тобой теперь южный небосвод, осеняющий безлюдное море, посредине которого возвышается остров Чистилища, и противоположный северному небосводу, осеняющему обитаемую сушу, посредине которой стоит Иерусалим, где угасла жизнь в безгрешном Человеке, то есть в Христе".

121-126. Сюда с небес вонзился он когда-то... - Данте вполне самостоятельно перерабатывает и дополняет библейский миф о падении Люцифера. Этой мистической катастрофой он объясняет ту архитектонику преисподней и горы Чистилища, которая лежит в основе его поэмы. По мнению Данте, Люцифер, свергнутый с небес, вонзился в южное полушарие Земли и застрял в ее центре, средоточии вселенной. Земля, то есть суша, прежде выступавшая на поверхности южного полушария, застлалась морем, в ужасе уклоняясь от соприкосновения с Люцифером, скрылась под водой и выступила из волн в нашем, северном полушарии. Быть может, продолжает Вергилий, здесь, где теперь имеются пещера и ведущий от нее "незримый путь" (ст. 133) к земной поверхности, земля, отшатнувшись от Сатаны, скакнула вверх, образовав гору Чистилища, приходящуюся как раз над его ступнями, и он остался в пустоте дупла. Тогда же в северном полушарии, вокруг головы Люцифера, расступившаяся земля образовала воронкообразную пропасть Ада.

127-138. Там место есть... - В глубине пещеры, окружающей Вельзевула (одно из имен Люцифера), есть место, где вытекает ручей, вдоль которого, следуя путем незримым, то есть в полной тьме, поэты начинают восхождение к поверхности южного полушария. По-видимому, этот ручей уносит в преисподнюю воды Леты, стекающие сюда с вершины Чистилища.

139. Словом "светила" (stelle - звезды) заканчивается каждая из трех кантик "Божественной Комедии".